Заметили ли вы, что мы почти перестали общаться? Все эти времена, о которых писали в книгах фантасты полвека назад, вот они, на столе лежит айпад, только руку протяни.
Я не имею в виду дегенеративные симулякры общения вроде Фейсбука или, прости господи, Твитера. Где мнение собеседника может либо нравиться, либо… нравиться. Где если что–то не нравится — можно просто удалить собеседника из друзей или заблокировать комментарии. Или где ваша мысль вообще ограничена 160 символами!
Нет, я имею в виду живое общение.

Давно ли вы просто сидели на кухне с друзьями/родственниками, пили чай и разговаривали о прошедшем дне?
Мы разучились вдумчиво слушать собеседника. У нас появилось по Очень Важному Мнению, которое обязательно нужно сообщить всем и вся, а вот ответную реакцию слушать совсем даже не обязательно.

Как–то раз я ушёл пораньше с работы, забрал из садика ребёнка, и мы пошли гулять. Мы шли по тротуару, ребёнок шёл чуть впереди, я позади и хотел ему что–то рассказать. Раз позвал ребёнка, два, три, четыре раза — никакой реакции. Тогда я окрикнул сына знакомой его уху детской игровой фразой: «стоп–игра!»

Ребёнок с любопытством обернулся.

«Почему ты меня не слушаешь?», — говорю.

«Когда я подхожу к тебе дома и говорю что–то, ты пялишься в свой ноутбук и ничего не отвечаешь. Когда я подхожу к маме и говорю что–то, она пялится в свой телевизор и ничего не отвечает. Я решил делать точно также.», — ответил сын.

Я часто смеялся над идиотами, которые сидят за столиком в кафе и переписываются друг с другом смс–ками. А тут вдруг оказалось, что я сам такой же идиот. Даже, пожалуй, хуже.

В общем, мы договорились с ребёнком, что теперь каждый член семьи при произнесении фразы «стоп–игра» полностью отвлекается от любого дела, чем бы он ни занимался, и выслушивает мысль собеседника до конца. Уже несколько месяцев «играем» в такую «игру» — очень интересно и познавательно.
Дальше мы зашли в какую–то кафешку поесть блинов. Я заказывал у стойки блины, а ребёнок непривычно вертелся на стуле и не знал, куда обратить своё внимание. Тут я заметил, что в кафе не было ни одного монитора или телевизора — непривычная картина.
На кассе висели четыре фигурки сказочных героев (три Алёши Поповича и один Илья Муромец). Ребёнок подходит и говорит: «О, папа, смотри: четыре глухих!» Я раз посмотрел, два, три — не вижу никаких глухих. «Какие ещё четыре глухих?» — говорю. «Да вот же они!» И показывает на трёх Алёшей и Илюшу.
— Сейчас я тебе сказку расскажу, слушай, — сказал ребёнок, и начал мне рассказывать сказку Одоевского О четырёх глухих (кстати, очень рекомендую к прочтению)
— Да я её знаю, — ответил я.
— Не перебивай, папа! Ведь если ты перебиваешь и не дослушиваешь до конца, ты можешь упустить много важного!
Пришлось слушать. С удивлением обнаружил, что слушать — это тяжело. Очень тяжело. Всё как в этой сказке прямо. Сказка стала былью.
Воистину, устами младенца глаголет истина. У детей нет полутонов. У них чёрное это чёрное, а белое это белое. Всё по–настоящему, никаких полумер.
Сказку эту сын запомнил, да ещё и наизусть, тоже неспроста. Как–то я читал ему перед сном именно эту сказку, а он слушал её невнимательно. Болтал сам с собой, ворочался. По прочтении я просил его рассказать, о чём была сказка. Сын не смог.

Тогда я припугнул его: «Я прочитаю тебе эту сказку второй раз. Но если ты и во второй раз не сможешь мне рассказать, о чём сказка, я тебе больше не буду читать никаких сказок никогда!»

Ребёнок замер, перестав, кажется, даже дышать, и жадно слушал сказку. Естественно, второй раз я не стал его спрашивать, о чём сказка, а поцеловал в щёку и пожелал спокойной ночи. Но бедный ребёнок так испугался, что запомнил всю сказку наизусть. Рассказал вот мне её в кафе… спустя три месяца.
Логичным завершением всей этой истории стала покупка фигурок «четырёх глухих». Стоили они все вместе, как сейчас помню, 732 рубля. Надо ли вам говорить, что в кармане у меня нашлось ровно 732 рубля и ни копейкой больше?
Висят теперь дома, напоминают о том, что надо чаще общаться, больше слушать и меньше болтать.

Добавить комментарий